kseniapo (kseniapo) wrote,
kseniapo
kseniapo

Category:

Филипп Жарусский - Фаринелли – Порпора - Венецианский барочный оркестр

   http://youtu.be/3glhy2V12ME                                           ДНЕВНИК № 179.

«Людочка, я могу теперь умереть спокойно, я слушала маленького Моцарта»

31 октября 2013
Думала этот пост в моей, последнее время перегруженной впечатлениями жизни сделаю кратким: возьму фотографии и запись из Интернета, и никаких своих впечатлений, фотографий, их все равно делать не разрешают, а главное никаких воспоминаний!
После этого уйду в спокойное рабочее подполье: учить Баха, купить, наконец, кофейные зерна, готовить обеды и не бегать по ресторанам, как в перегруженные впечатлениями дни!
Воспоминания, однако, начались сразу же, у них своя собственная жизнь, и я над нею не властна! Даже в заглавие шлепнулось неподходящее к теме воспоминание, но оно пришло в самом конце. Там я к нему и вернусь.
А сразу же – это о моем талантливейшем виртуальном друге, благодаря сообщению которого я не пропустила этот концерт. Кроме волны благодарности, мысль: может быть, и он приедет послушать? Выходя после концерта, смотрела на всех красивых молодых людей. Был один стройный красавец в темно-зеленом бархатном пиджаке, очень похож всем обликом, стилем и лицом, но…. нет, не он. Но вот его двойник.

Корадо Джиокинто. Эскиз к Портрету Фаринелли

Jacopo Amigoni. Farinelli

Первый раз имя Порпора у меня появилось в детстве, когда я читала роман Жорж Санд «Консуэло» и, видимо, увлекалась не любовными интригами, о которых в памяти ничего не осталось, а о том, как Порпора учил петь, и в моей голове звучали колоратуры. Там же появилось и имя связанного с ним Гайдна, но в отличие от Порпора, Гайдн скоро реализовался в фортепианных сонатах, а вот Порпора много лет звучал лишь с этими колоратурами в голове. Когда началось увлечение этой эпохой, его музыка приобрела реальное звучание, ее можно найти в Ютубе, но настоящее ее возрождение для меня произошло сегодня.

Nicola Antonio Porpora. Портрет неизвестного художника.

Автограф “Alto Giove”

Приехала на этот уникальный концерт как в аэропорт – за два часа. Завтра у нас праздник, сегодня, быть может, тоже, а автобусы в праздник бунтуют и т.д. Решила, что извлеку электронный билет из машины (оказалось очень просто, две секунды заняло из двух часов!) и отправлюсь фотографировать окрестности. Затем зайду в нотный магазин, он рядом, куплю ноты для моих «воскресших» учеников, а я-то не верила в воскресенье и надеялась на отдых! Проголодаюсь, посижу в кафе. Планирование точное. Посмотрим, появятся ли в нем какие-нибудь неожиданные штрихи.
Национальная Аудитория (по статусу как Большой зал консерватории в Москве):

Она же через дерево моего детства, название которого никак не выучу! Если вы не поняли, то поясняю: дерево – это тоже воспоминание, и обозначает, что концерт проходил осенью.

Подхожу к нотному магазину, но его кризис слизнул, а на его место водрузил более рентабельное предприятие, но мне оно, ни к чему, а о нотах – одно воспоминание:

Хорошо, что хоть кафе-бар «Интермеццо» осталось на месте. В нем напоминание об американском празднике, который постепенно завоевывает европейское пространство. Театр всюду.

И тут в мою голову приходить очень позитивная идея: «Что это я здесь болтаюсь зря? Надо пойти к артистическому входу, подождать певца и сделать эксклюзивное фото!»
Жду. Снимаю какую-то группу сидящей молодежи и предполагаю, что они собираются на праздник.

Но тут началось небольшое передвижение, и я поняла, что это представители Венецианского барочного оркестра. От волнения смазываю, но все уже привыкли к моему репортерскому стилю фотографий! Получилось очень даже художественно, и не возражайте, пожалуйста! Как на картине старых мастеров: центр выделен шляпой, а сбоку красное пятно рюкзака (искать спрятанное в моем выставочном посте) А в качестве современного сюра возникло отражение. Убейте меня, если я понимаю, откуда! А второе главное действующее лицо –Жарусский, видимо, прошел раньше.


Оркестр в полном составе выглядит так, рядом с контрабасом лютни, с одной стороны, а с другой, видимо, шляпа с виолончелью и рюкзак со скрипкой:


Опершись на разрисованный пюпитр, стоит дирижер Андреа Маркон, он же играет на клавесине, одновременно дирижируя.

Зал еще пуст, но инструменты, партитуры и стулья ждут исполнителей.
Я тоже жду и заставляю дежурных сосредоточивать все внимание на моей особе и грудью вставать на защиту вверенного имущества. А оно очень красивое. И почему, скажите, нельзя фотографировать, нельзя показать всем эту красоту?


Огромный орган.


Настройка клавесина:

Программа концерта


Выходит оркестр.

Идут певец и дирижер.


И начинается невозможное! Полное слияние певца и оркестра, какой подход к небольшим каденциям певца, от которых дыхание захватывает, какая изумительная динамика всех соотношений, какая во всем отточенность!
И какая во всем живость! Ничего архаического, музыка живет именно в этот момент.

Пробовала сюда скопировать с диска, но, видно, или он защищен, или я не умею.http://www.youtube.com/watch?v=9K8bAWy_LXU&list=PLc90fPklpDW_YALBGbfX34TvSEumRxXEl
Только потом в перерыве между ариями говоришь подвернувшемуся соседу с горящими глазами: «Как хорошо и весело жили в 18 веке!». И радуешься теперь вдвоем, что можешь попасть сегодня в радость ушедшего времени!
Оркестр играл веселые увертюры, чтобы певец отдохнул, а также «Фолию» Корелли в транскрипции Франческо Джеминиани. Изящная, легкая фолия и никакого тебе сумасшествия нашего времени и наших интерпретаций (намек на нас с Пабло)! Нет, как весело жили люди в 18 веке!

Кланяются в две стороны. Нам, сидящим сбоку, не кланяются!!!



И вдруг неожиданность чудесная! Подарок специально для меня и для вас, не зря же я фотографирую, жертвуя жизнью, дежурная мне уже несколько раз сказала, что запрещено, и следующий шаг – вызов полиции!

Смотрите, где выходит и куда идет Жарусский! Ко мне, в фотокамеру!
И поет!
Правда крутится туда-сюда и расплывается. О чем поет, понять не успеваю, еле успеваю кнопку нажимать.
И заполняет радость оттого, что совсем рядом проходит поющий Гений.











И из поля зрения моего и фотоаппарата певец исчезает. Дирижер тоже его еле-еле сбоку находит, нервно всматривается и передвигается, фотографию размазывая.


Одни духовые совершенно невозмутимы.

Потом мой сосед по креслу говорит: «Это появление было не запланировано! Оно – специально для сидящих здесь!» И я ему не возражаю.
Я под впечатлением это ангельского голоса и великолепного исполнения.
И вспомнился, зазвучал голос моего учителя и друга Лии Моисеевны (Левинсон), которая позвонила однажды утром: «Людочка! Я могу умереть спокойно. Я слышала маленького Моцарта!» (это она о маленьком Кисине).
И я говорю про себя: «Могу теперь и умирать. Я слышала поющего Ангела!»

Умереть сразу мне не дает успех концерта, не просто большой, а просто бешенный!


Бегу вниз, покупаю диск, чтобы жизнь поддерживать и дальше!
А благодаря диску вам поместила фотографии, а теперь еще и бонус.

Бонус: Текст «Учитель и ученик» из Интервью с Жарусским.




Помещаю мой «быстро испеченный» (цитирую Жарусского) перевод, так как фотография что-то просматривается плохо (как всегда, сказал бы мой Олег):
Учитель и ученик
«За все время, как я пою, меня что-то удерживало от того, чтобы взяться за репертуар легендарного Фаринелли. Взамен я предпочел обратиться к творческой деятельности других кастратов, которые не так хорошо известны публике, и я несколько лет назад обратился к репертуару Carestini. С этих пор, имея возможность исполнить в концерте арии, написанные для Фаринелли, я почувствовал, что они для меня намного гармоничнее, чем я мог вообразить, в частности, все, созданное Nicola Porpora (1686 - 1768), известного в свое время не только как композитор, но и как один из великих учителей пения.
Вскоре я заинтересовался дружескими отношениями, существовавшими между Порпора и Фаринелли. Несмотря на отсутствие исторических источников, мы осмеливаемся предположить, что Фаринелли был еще ребенком, когда он встретился с Порпора, и что для композитора было тяжелым грузом принять решение кастрировать замечательного, выдающегося ребенка. Впоследствии, в течение долгих лет обучения Порпора был ответственен за формирование техники и музыкального вкуса юного кастрата.
Сегодня мы можем только вообразить, страдания мальчиков-кастратов и строгость обучения в течение консерваторских лет. Большинство мальчиков происходило из бедных простых семей, и некоторые приобрели славу на оперной сцене. Фаринелли, напротив, происходил из культурной и видной семьи. В высшей степени компетентный Порпора, знающий об уникальных данных своего юного ученика, должен был, вероятно, заниматься с ним вокалом с чрезвычайной настойчивостью, жестоко и беспощадно, с самых ранних лет, с целью создать певческого «монстра», способного справиться с невероятными техническими сложностями.
И еще, в то же самое время, между ними должны были складываться и расти отношения отец-сын, родственное единение, особенно после смерти родного отца юного кастрата. Я даже хотел бы пойти дальше и предположил, что дружеские отношения двоих характеризуются больше всего как сыновняя любовь, чем как благоговейный страх. Я по собственному опыту знаю значение дружеских отношений между учителем и учеником. У меня была одна и та же преподавательница, Nicole Fallien, c 18 лет. Голос – интимный и индивидуальный инструмент, и жизнь, даже прошлая, оставляет на нем следы. Многие мои уроки пения были больше похожи на психотерапевтические сеансы.
Когда я изучал манускрипты Порпора, я, конечно, находил трудные виртуозные арии, но тесситура некоторых из них находилась в районе середины, они были спокойного, часто лирического характера. Я думаю, что именно в этих ариях мы можем почувствовать композиторскую привязанность к певцу кастрату. Замечательный пример этого – “Alto Giove” из “Polifemo”. Еще Орфей, быстренько испеченный для Лондона, с заключительным финальным Lamento, которое Порпора специально пишет для Фаринелли, “Sente del mio mártir”, и которое звучит как мучительное прощание мастера перед тем, как певец уедет в Мадрид.
Хотя Порпора не былым таким великим гением как его соперник Гендель, его сочинения, написанные чаще всего в неаполитанском стиле, с целью немедленного исполнения перед публикой, и, как указано ранее, чтобы показать возможности певца. Они были выгодными и благоприятствовали для самой большой ценности - для самого Фаринелли. Никто не знал лучше его голоса, чем Порпора, никто, кроме него, не имел возможности писать, предназначая именно для Фаринелли и для его пения на сцене. Безусловно, Фаринелли, даже когда он находился на вершине славы, знал, как многим он обязан своему наставнику.
Но, в конце концов, динамика их дружеских отношений стала обратной, и учитель стал нуждаться в своем ученике. Так как опера seria приблизилась к своему закату и перестала быть модной для людей, Порпора был вытеснен более молодыми композиторами. Когда Леонардо Винчи умер в Неаполе в 1744 году, Порпора не был назначен на его должность и уехал в Дрезден и Вену. Когда он вернулся в Неаполь, его музыка была забыта, а он сам – неизвестен публике. Позднее, Метастазио в письме к Фаринелли напишет, что Порпора умер в бедности и одиночестве. Но произведения Порпора и легенда Фаринелли живут сегодня. Настало время узнавать больше о своих предшественниках»
/Филипп Жарусский в интервью с Axel Brúgemann, переведенном на английский язык/

Jacopo Amigoni. Фаринелли и друзья. 1750-52. Метастазио, Тереза Кастеллини, Фаринелли. Якопо Амигони

Все фотографии, кроме моих, неповторимо расплывающихся, взяты из буклета к диску:


Жарусский всем подписывал этот диск, но у меня не было времени ждать.
Да и мне достаточно того, что я слышала пение Ангела.



Tags: Венский барочный оркестр, Жарусский, Мадрид, Порпора, Фаринелли, концерт, личное
Subscribe

  • Мой итальянский марафон. Siena. Assisi

    ДНЕВНИК № 265 13 сентября 2013 По дороге в Siena встречаем современную церковь, вполне симпатичную, цветы, среди которых гибискус. Вероятно, мы в…

  • Мой итальянский марафон.Флоренция

    Дневник № 264. Firenze 12 сентября 2013 Флоренция, как и раньше, произвела ошеломляющее впечатление. У меня, заклиненной на памятниках этого…

  • Мой итальянский марафон. Пиза

    Pisa Выходим из-под этой арки и ахаем от удивления. Обычно все три монумента Пизы фотографируют как бы по раздельности, а тут они вдруг…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments

  • Мой итальянский марафон. Siena. Assisi

    ДНЕВНИК № 265 13 сентября 2013 По дороге в Siena встречаем современную церковь, вполне симпатичную, цветы, среди которых гибискус. Вероятно, мы в…

  • Мой итальянский марафон.Флоренция

    Дневник № 264. Firenze 12 сентября 2013 Флоренция, как и раньше, произвела ошеломляющее впечатление. У меня, заклиненной на памятниках этого…

  • Мой итальянский марафон. Пиза

    Pisa Выходим из-под этой арки и ахаем от удивления. Обычно все три монумента Пизы фотографируют как бы по раздельности, а тут они вдруг…