kseniapo (kseniapo) wrote,
kseniapo
kseniapo

Categories:

«Фиделио» в Королевском театре Мадрида (генеральная репетиция)

Дневник № 356

24 мая 2015
27 мая премьера «Фиделио» Бетховена.
Это накануне моего отлета, потому я вынуждена была смириться с тем,
что такой желанный спектакль для меня не доступен.
Но… вчера звонок, и мой оперный ангел Мариса
приглашает на генеральную репетицию!
Бывает, что желания сбываются всему вопреки.
Ангелы знают.






Первый раз мне удалось сфотографировать зал со стороны сцены.
Королевская ложа отсюда кажется очень большой.




Публика наполняет зал, спектакль начинается.
Вот, что увидела, услышала и о чем раздумывала
(не обо всем, оставляю место для раздумий читающих!)
Театр, как известно, начинается с вешалки, а опера с занавеса.
Вешалки в театрах Испании можно игнорировать
и нести одежду прямо в зал, вероятно, это привычки теплого климата.

Итак, при закрытом занавесе звучит увертюра «Фиделио».
На занавесе, висит зАмок с толстыми стенами, мы его видим с высоты птичьего полета. На фотографии стены не видны, зато видна голова дирижера!




Увертюра заканчивается, мрачный замок начинает к нам приближаться,
и мы попадаем во двор, то есть в тюрьму.
Там, не взирая на мрак стен, развертывается моцартовская сцена ухаживания. Жакино прикалывается, как сказали бы сейчас, к Марселине, а она его лихо отшивает, при этом, не забывая гладить белье.



Сцена легкая, летящая, напоминающая о комических операх, заставляет забыть о стенах тюрьмы, которые надежно стоят у нас перед глазами.
Всюду есть жизнь и любовь, и романтика.
Казалось бы, как глажка белья, такая сугубо бытовая вещь, да еще под наблюдением мрачных стен, может помочь в создании романтического чувства, выраженного в музыке?
А вот режиссер нашел, как.
Воздушную накидку, которую разглаживает Марселина,
она кокетливо набрасывает на плечи, и мы уже не видим стен тюрьмы,
мы захвачены арией о ее любви к Фиделио.

В этого нового тюремщика Марселина влюбляется, не подозревая,
что он совсем не он, а Леонора, переодетая мужчиной для спасения своего мужа.
Отец Марселины добрый тюремщик Рокко,
видя влюбленность дочери, тут же обручает ее с Фиделио.
Как и отвергнутый Жакино, Фиделио переживает по этому поводу,
но тайны вынужденно не раскрывает.

Одна из чудеснейших сцен оперы – квартет этих героев.
Волшебная и таинственная музыка (вспомнилось глинкинское «Какое чудное мгновенье»), воспевающая любовь, как бы останавливает мгновенье.
Но, увы, увы. Исполнение Квартета в этой постановке не получилось так, как задумал его Бетховен. Певцы очень старалась, квартет прозвучал слишком громко, не достаточно проникновенно, и магия пропала.
С нею потускнела бетховенская лирика и важная идея:
именно любовь побеждает зло.

На сцену выходят солдаты. Несут ли они зло?
Я все гадала еще до спектакля, будут «осовременивать» постановку,
если да, то как именно.
В сценическом оформлении и в стиле действия мы с Марисой увидели знакомые тенденции современной режиссуры.
Аскетичность зрительного ряда (очень подходит для тюрьмы),
преобладание статики, за исключением отдельных сцен,
использование кино эффектов с голограммой.
Однако герои одеты в костюмы времени оперы, то есть рубежа 18-19 веков.
Прямых отсылок к современности в  спектакле не появляется, но сценическое оформление, свойственное ищущей режиссуре, временные рамки раздвигает.
Мне это понравилось, так как идеи оперы конкретизируются в определенную эпоху, но они вневременные и совершенно ясно, что относятся и к нашему времени.

Солдаты одеты в форму наполеоновских времен и вносят приятную разноцветность в унылый серый тюремный фон. Они не страшны, не они воплощают идею зла. Их сцена разнообразит действие при помощи театра в театре, словно перед нами не настоящие солдаты, а из сказки, например, об оловянном солдатике.
Солдаты - марионетки, подчиняющиеся приказам. Их марш (замечательная музыка) выполнен как своеобразная балетная сцена с шагами и периодическими движениями «на штык».




На этом несколько условном фоне зло врывается и концентрируется в правящем тиране Писсаро. Он вовсе не условный персонаж, а вполне реальный во все времена. Он даже говорит, что борется с Флорестаном за правду. Однако его жестокость по отношению ко всем, мстительность и его желание убивать выявляют истинное лицо тирана - лицо убийцы.
Певец поет громко, властно, нервно ходит, и это прекрасно подходит образу тирана-невротика.

Но пора показать заключенных в этом страшном замке. Леонора сострадает им и вместе с Марселиной просит у Рокко позволить страдальцам выйти на воздух.
Эта сцена сделана эффектно.
Из серых колонн словно тени «вываливаются» многочисленные хористы.
Заключенные медленно передвигаются, постепенно приближаются к авансцене, а затем снова медленно отдаляются. Как и в марше солдат, сцена хореографическая, но с хором, ибо это не марионетки, а живые и прекрасные люди.
Великолепное хоровое пение и талантливая режиссура впечатляют.
И это тем более важно потому, что хор узников воспевает свободу.
Так укрупняется вторая очень важная идея оперы -
освобождение и свобода.

Моменты приближения и удаления – общий принцип сценографии в опере.
Эффект приближения  замка, куда вошел слушатель вместе с героями в начале, потом повторен для того, чтобы по нисходящим ступеням ввести слушателя в камеру, где томится Флорестан.
В конце второго акта используется эффект постепенного удаления,
выводя  зрителя из подземелья.

Фиделио-Леонора борется за освобождение Флорестана,
борется за него и за свою любовь, ибо Флорестан для нее жизнь.
Может быть, не случайно имя Флорестана связано с понятием цветка.
В лице Леоноры обе идеи, любовь и освобождение, соединены.
Леонора сильная личность, преодолевает все препятствия и не страшится ничего.
В сцене в камере, где лежит ее муж, закованный в цепи и умирающий от голода,
она бросается между убийцей и мужем и угрожает тирану пистолетом.

Героический характер Леоноры был передан исполнительницей, обладающей сильным голосом и наполненным звуком верхнего регистра, рельефно и ярко.
Но стержень действий Леоноры, это героика во имя любви, отраженной в лирических эпизодах оперы. В музыке есть немало тонких лирических моментов.
Певица, сосредоточившись на героике, не стремилась к проникновенности ни в арии Леоноры, ни в ансамблях. Все затмила громкая героичность, хотя у Бетховена есть   здесь много нежности, лирики и, соответственно, тихого звучания.
Оркестр, надо заметить, тоже казался громко-героическим. Или я не привыкла слушать в партере?
Первый раз во мне проступила тоска по аутентичному оркестру, который помог бы певцам в каких-то эпизодах сделаться более проникновенными. И я вспоминала, вздыхая, великолепного Жарусского с великолепным Венским аутентичным оркестром.

Флорестан, созданный певцом контрастнее Фиделио, сильнее воздействовал на слушательниц женского рода, то есть нас с Марисой, как и должен был.
Не зря же его так сильно любила Леонора?
Мы ему сострадали во все моменты его арии и сцены.
Страдание узника, лирика, героика передавались различными нюансами голоса.
И оркестр как-то изменился, хотя аутентичным не стал.

Стоило мне задуматься об аутентичном оркестре, как вдруг зазвучали такие вкрадчивые, так здорово исполненные звуки, что об аутентичности я забыла,
и даже не сразу поняла, что происходит.
А произошло вот что. Вместо исполнения одной из увертюр между действиями, зазвучали третья часть и финал Пятой симфонии!
Ничего не могу сказать, музыка подходит к идеям оперы, оркестр играет замечательно, но слушатель погружается настолько в эту музыку,
что не хочет уже продолжения. Все сказано.
Включаешься в радостную благодарность поющего хора и солистов не сразу
и как бы насильственно.

На сцене в это время голограммно что-то летает, не то разломавшиеся стены замка, не то какие-то бумаги. Я пытаюсь, хотя этого делать нельзя, сфотографировать, но у меня неожиданно срывается отключенная вспышка,
и я получаю отрезвляюший тычок в спину от кого-то сзади.
Не оглядываюсь, только киваю головой.
Конечно, это была дама, ни один мужчина не позволил бы себе этого,
он бы укоризненно положил руку на плечо!


С чистой совестью фотографирую поклоны.
Усиленно хлопаю, потому как, критиковать каждый горазд, а петь и играть, создавать могут только некоторые,
и сделали эти некоторые огромное дело.


Спасибо всем, кто принимал участие в спектакле!

Как вы думаете, кто вызвал бешеные аплодисменты?
Фиделио.
А кому-то, видите ли, лирики не хватило!



Благодарность моим благодетелям.





                        Бонус. Гобелены и ковры театра



















Tags: Королевский театр, Мадрид, Фиделио, друзья
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments