kseniapo (kseniapo) wrote,
kseniapo
kseniapo

Category:

Дневник № 62. (продолжение).Как я ехала в Торребьеху

 
     

Здание довольно высокое, в объектив не помещалось, потому что улица узкая.

Внизу, под вторым серым кругом вход в кафе, но меня что-то неудержимо толкало вперед (потом выяснилось, что эта голубая кофта в китайском дешевом магазинчике, которые рассыпаны здесь и по всей Испании на каждом шагу), и я решила оставить кофе до другого момента. Тем более что утром на террасе, под шорох оливы и щебет птиц с детективом в руках я выпила не одну чашку этого любимого, но не безвредного напитка. Однако жизнь так коротка…

Церковь с площадью перед ней тоже привлекательна, но она у меня не раз была запечатлена, потому в этот раз я удержалась. Спешила с китайской кофтой в китайский ресторан. Время обеда в Испании свято!

Вечер с Антонио Кабесоном, которому исполнилось 500 лет (эх, был бы помоложе!!!)

Мне надо было ехать не в Торребьеху, а в Cuenca, где неделю происходил фестиваль религиозной музыки. А ведь возникал этот городок с подвешенными к горам домами в моей голове, но до действия, к сожалению, не дошло. И была упущена возможность погрузиться в музыку 16 века, послушать Антонио Кабесона и композиторов его времени в Кафедральном Соборе на инструменте его времени, реконструированном немцем, а также на аутентичных испанских клавикордах конца 17 века. Не только послушать, но и вообще, для того, чтобы выйти из своей затянувшейся антимузыкальной спячки!

Но ничего, слушаю сейчас по радио. Проникаюсь спокойствием и энергией, идущими от музыки той эпохи. Они тогда, видимо, нашли гармонию в ощущении себя в мире.

В который раз удивляюсь, как напористо по сравнению с роялем звучат струны клавикордов. Никакой тебе нежности и туманности. Только ясность и отточенность фраз, четкость артикуляции.

Надо дать Сашеньке поиграть Кабесона или кого-нибудь похожего, чтобы почувствовал артикуляцию, а также важность гамм, смену устоев, необходимость украшений. Хорошие модели и для обучения импровизации.

Многочисленные гаммаобразные фразы не надоедают, как не надоедает движение реки.

Медитация…. Истоки музыки…..

Сконструированные клавикорды, как мне кажется, звучат лучше, чем подлинные 17 века. Медиевисты меня убьют!

 

31 марта 2010 г.

Дни пока медленно передвигаются, и не ползут, и не бегут. Многое повторяется. Например, все дни на улице на солнце жарко, а в доме холодно как зимой, и даже приходится немного подтапливать. Приятно повторяется утренний кофе на террасе – лучшее время, когда наслаждаешься солнцем, спокойствием, тишиной, детективом. Сидел бы до бесконечности, но непоседа я, да и солнце припекает сильно.

В голове каждый раз вспыхивают как энергетические символы мысли: «Чем отличается Торребьеха от Гуадаррамы?



 

Ну, конечно, морем! Так что же ты сидишь на террасе? Поднимайся!» Вот так. Кто это командует в моей голове, да еще и добивается моего подчинения? Неужели и сюда добралось монархическое правление? Прощай желанная демократическая свобода!

Влезаю в шорты, остатками свободы оправдывая свои не подлежащие рассмотрению ноги. Любуюсь на себя в новой голубой китайской кофте, не желая замечать, как она обтягивает нечто, обтягиванию не подлежащее, и выкатываюсь на знакомую до боли дорогу.

Прохожу мимо «Парка ароматов» рядом с нашим домом. Сейчас он пустынен, а вечером там весело играют детишки. Запахи трав там замечательные, но надо их вкушать рано утром или вечером, пока (и уже) солнце не приглушило.

 

 

Иду, расправив плечи, гордо и независимо, до самого, так и хочется сказать, синего моря. Ох, уж эти литературные привязанности! А море-то было застенчиво серым, потому что набежали облака, хотя по телевизору показывали нарисованное солнышко. Художники всегда все преобразовывают!

Специально сняла так, чтобы было видно, как меняется цвет моря в зависимости от неба, как цвет связан со светом.

 

 
Вода была холодной, я бы сказала обжигающей, но два-три человека рискнули даже окунуться! Я же подражать не стала и продолжала независимо шагать по набегающим волнам в сторону Ваниных камней. В отличие от зимы, они были покрыты огромным количеством зеленых водорослей с тиной, а также белыми водорослями, очень напоминающими папирус.

 

По водорослям бродили дети с сачками, словно Ваня появился маленький. Они ловили что-то в волнах. Это «что-то» оказалось малюсенькой рыбкой. Снова вспомнился Ваня, которого было нелегко уговаривать, чтобы он выпустил свой улов. «Так настоящие рыбаки не делают!».

Я уединилась от всех и любовалась морем и прибрежными красотами, слушала шум волн и на миг остановила мгновенье, и не только на фотографии.

 

 

Когда человеку хорошо, то в голову приходят разные приятные мысли:

- какое красивое море, всегда одинаковое и разное,


- в отличие от морского запаха, запах водорослей приближается к речному,

- как постепенно все преобразуется, и одно перетекает в другое (ракушки, превратившиеся в песок, песок, застывающий подобно лаве…).

Вспоминался и Гомер, но тут морской и речной воздух так сильно перетекли в меня, что возникли чудные видения: я сижу на берегу моря, но не на выпирающих углах преобразованного в лаву песка, а в удобном кресле, и не под палящим солнцем, а под красивым и уютным зонтом над столом. И передо мной стоит кружка с искрящимся солнечностью пивом, а рядом на блюдечке лежат соблазнительные переливающиеся оливки.


 

Как бы мне не спиться в Испании! Вчера китайское пиво, позавчера испанское, а сегодня с немецким акцентом в новом кафе «Бюргер», преграждающим мне дорогу к дому….

Включила радио и поразилась. Не в Москву ли попала!

Сначала Юрий Башмет с Мариинским оркестром и Гергиевым исполнили Концерт Софьи Губайдуллиной. Потрясающее исполнение. Альт звучал и как виолончель, и как скрипка, и как собственно альт, что меня в свое время и заставило прославлять Башмета и получить массу нареканий от альтистов.

Космическая мощность и тончайшие звуковые сферы, так бы я определила музыку Губайдуллиной и звучание солиста и оркестра.

А вслед за этим – Восьмая симфония Мясковского в исполнении какого-то чешского оркестра. Великолепная вторая часть.

Подумалось, что Мясковского надо было бы прочесть с большим нервом и свободой.

Совсем другой мир вспомнился мне!

Внутри нас никогда не умирают все эти прожитые нами миры....

Вечер провела (видно, планида такая!) еще с одним юбиляром – Sebastián (как пишется?) Duró, 350 лет со дня рождения. Звучали Реквием и Месса, посвященные памяти Карла Второго. Музыка в чем-то показалась странной. Смешивались стили разных эпох так эклектично, что я стала грешить на музыковеда (имя не запомнила), сделавшего редакцию. 


1 апреля 2010 г.

«Никому, не веря», но мне поверьте!

Утро началось (точно планида!) с памятной даты - сто лет со дня смерти, кого бы вы думали, Балакирева!

Ну, просто не хотят, чтобы я отключилась слишком от всего своего, (хотя я и не думала отключаться!), и проводила время с испанскими юбилярами! Молодцы работают на испанском радио. И угадали желанное мною исполнение - Светланов с Лондонским оркестром.

Это настойчивое соединение русской музыки и религиозной испанской в моем доме я объясняю совпадением праздников католической и православной Пасхи. Жаль, что не звучит русская церковная музыка, и я свои диски оставила в Гуадарраме, не подумав об этом.

У Ингрид уехали  родственники, и она «воссоединилась» со мною. Мы гуляли вдоль берега моря, а потом долго сидели в кафе, там, где я  хотела пообедать, но себя удержала.



 
Внутри кафе очень симпатично, и сильно изменилось с тех пор, когда я первый раз сюда пришла с канувшим в Лету идальго.

В центре первого зала стояли музыканты. Я присоединилась к скрипачу, или это была скрипачка? Вот так, присоединяюсь, не рассмотрев точно к кому! Да и сейчас смотрю на фото и не могу заключить, с кем рядом стою. Вижу только, что с кем-то худеньким в отличие от….. Но зато видно, что первого апреля было тепло, и некоторые люди ходили в шортах и в новой китайской кофте, наконец-то попавшей на фото, хотя упоминалась это приобретение и ранее.

              
С Ингрид мы хотели, чтобы за окном на фото было видно море, но оно не получилось.

Кафе выдернуло меня из свиданий с юбилярами, из погружения в различные музыкальные и не музыкальные страсти и вернуло к реальной жизни, такой простой и теплой, как беседа с Ингрид за чашечкой кофе.

Слушала мессу из Рима, из Собора Святого Иоанна (этот Собор меньше, чем Собор Святого Петра). Там есть замечательные скульптуры.

Евангелие читали на латыни и на греческом языке. И то, и другое читали на распев. Латинское чтение – речитативное, греческое – протяжное и песенное, с большей распевностью, чем я слышала в православном богослужении.

Проповедь Папы Бенедикта XVI была умна, и во время ее голос Папы, дрожащий и старческий в молитвах (за пять лет глава католической церкви ощутимо постарел и одряхлел, мне его стало жалко), окреп.

Папа мыл ноги 12 священникам, как символ служения. Капал из золотого сосуда, подаваемого ему служителем, одну каплю и вытирал каждому ногу новым полотенцем, тоже поданному другим служителем. Так что это символическое служение не было  единоличным.

Песнопения почему-то навевали скуку и тоску, может быть, из-за своего однообразия. Это, казалось, чувствовали испанские комментаторы, потому сопровождали пение различными объяснениями, к пению не относящимися. Раньше, в другие годы я возмущалась этим наложением голоса на музыку, и правильно возмущалась. Сейчас же не обращала внимания. Видно, какое-то состояние у меня не молитвенное, может быть, из-за холода в комнате, ну, совершенно как зимой!

 

2 апреля 2010 г.

Когда у тебя есть время и желание фиксировать идущие дни, то есть писать дневник, замечаешь то «малое», что, может быть, иногда кажется не столь важным, и в памяти не всегда остается, но именно из таких «малостей» и складывается настоящая твоя жизнь. Жизнь, отпущенная мне.

Все дни моих пасхальных каникул не похожи один на другой. Надо было только дать себе волю, и тогда наступил новый ритм, разнообразие, нарушившие привычные, в чем-то рутинные дела. То, что составляло основу моей жизни в последние месяцы, как занятия на рояле, немецкий, уменьшилось, и превратилось в нечто сопровождающее. Главным же стало ощущение солнца и воздуха, зеленая трава и выросшие на ней полевые цветочки перед террасой (спасибо, что садовник их не подстриг!),

 

слушание птиц и морского шума, хождение по волнам, цветущие деревья и букет на столе, уют, вкусная еда и всякие неожиданные мелочи, как появление белочки и грачей.

В тишине и одиночестве каждое возникновение людское воспринималось тоже подарком.

Вот кто-то (Галя, Оля, Иисус, Марисоль) вспомнил о тебе, забеспокоился и позвонил по телефону, и даже клавиатуру тебе Наташа привезла из Петербурга для нового компьютера.

Вот пришла Ингрид с предложением отвезти тебя на машине за покупками.

Вот по соседству появился нелюдимый, но уже как бы свой, ирландец. Вот Жаннин, освободившаяся от родственной опеки, пригласила тебя в гости.

 

Вот к тебе приласкалась собака Вайды, терпеливо дожидаясь, пока ее хозяин закончит беседовать с тобой.

А я еще смею ныть, что в Торребьехе я совершенно одна!

Одна, потому что не умею видеть и ценить.

 

3 апреля 2010 г.

Каникулы заканчиваются. Сегодня встречалась с Жаннин. Получила заряд бодрости, положительных эмоций и даже захотелось пересмотреть свое отношение ко времени, к оставшемуся времени.

Жаннин старше меня на десять лет, но у нее в мыслях,  в действиях, которые это подтверждают, господствует ощущение вечной жизни, и ни где-нибудь, а здесь и сейчас. Она мне с удовольствием продемонстрировала новый шкаф в спальне, с большим количеством полок (порядок немецкий!) и огромным зеркалом, новое окно в салоне, новый потолок в небольшой комнате, где сосредоточены все нужные вещи, начиная со стиральной машины. Из немецкого журнала она вырезала диету, которую надо делать раз в неделю, и уже ее сделала и похудела на 150 граммов (!). Худеть ей совсем не обязательно, она весит 60 килограммов, но ей хочется вернуться к юношеской стройности.

На диету я прореагировала мгновенно и ее для себя переписала, прославляя занятия немецким. Действительно, понимаю! Правда, надо будет проследить, сделаю ли я ее, как Жаннин!

О прочем думаю.

Прочее – это, например, зеркало. У меня все зеркала помогают меня обозревать до пояса, я мучаюсь, но ничего не предпринимаю из-за этого неправильного ощущения конечности бытия.

Или стол. Он у меня все эти годы шатается, надо бы его сменить, но я думаю о том, что его покупал Олег, значит, менять не хочется, а потом – зачем менять, когда он потом никому не пригодится.

Вот это «никому не пригодится» меня заставляет отказываться от любого подобного желания. А правильно ли это, если может быть лучше для меня? Конечно, у Жаннин четверо детей и куча внуков, живущих близко (Бельгия, Германия) так что вопрос «никому не пригодится» не возникает, но она все же, похоже,  делает все для себя.

Постараюсь на этот раз мои выводы, возникающие не впервые, сделать более действенными. Например, купить себе большое зеркало. Правда, в Гуадарраме сразу встает вечный вопрос: куда его повесить?

 

4 апреля 2010 г.

 Последний день каникул. Солнце прячется за облаками, и я, одетая в пончо, мерзну на террасе с толстым детективом «Ключ Вагнер» в руках. Его автор Эйтон Мельник соединяет эпоху второй мировой войны, гитлеровский рейх с современностью, появляется Бен Ладен, террористы, упоминается о взрывах Башен близнецов. Вагнер и его оперы как ключ к расшифровке работ в микробиологии.

Написано увлекательно, интерес не ослабевает до самого конца, чего, как известно, не так легко добиться. Сходные книги Брауна, например, поначалу увлекают, а потом все меньше и меньше.  На обложке написано, что автор писатель, моряк и инженер. Я все время не перестаю удивляться, как много на западе пишущих людей, которые имеют другие специальности, то есть не одну. Судя по всему, книга написана на испанском языке. Родившись в Чили, Мельник жил в Мексике, Испании и Израиле. В Израиле он живет сейчас. Все описанные в книге места, похоже, знакомы автору не по книгам, а по собственному опыту. Во всяком случае, они воспринимаются, как зарисовки с натуры. (Как чувствуется, что во мне сидит теоретик, оставшийся без работы!).

Среди упоминаемых вдохновителей и, видимо, источников информации встречаю: «известный (мне он не известен, думаю, что в нашей стране неизвестен многим) русский шпион линии Красного оркестра (линия тоже звучит загадочно) Леопольд Треппер, музыкант и историк Манфред Вагнер (последнее время правнук Вагнера мне что-то стал часто попадаться, видимо, в связи с его недавней смертью), а также дружба с marchante del arte, сына двойного каталонского агента Juan Pujol, награжденного и Гитлером, и Англией. Слово «condecorado» надо посмотреть в большом словаре, и, вообще, об агенте почитать. Теперь мне ясно, откуда такое количество информации в книге, и почему в Послесловии автор написал, что в основе романа лежат реальные факты. Что касается Вагнера (писатель консультировался с западными музыковедами), то я ловлю себя на мысли о том, что как хорошо, что мы историю музыки изучали со стороны музыки. 

Детектив из 487 страниц скушал много времени, но я и приехала сюда отдыхать, и продекларировала одно из условий отдыха – отключаться на детективах. Марина спросила, на каком языке буду читать детективы. Я ответила, что, конечно, по-русски, так как только они меня отвлекают от реальности и позволяют отдохнуть.

Но… слова и дела, как часто у меня, разошлись, и  все каникулы читаю детектив по-испански, купленный пока ожидала автобус в Мадриде.

Читать хорошо, но тогда нет времени играть. И зачем только я тащила целый чемодан нот?

Вероятно, чтобы дать «ключ» к пониманию моей головы «без царя», и при помощи шапки акына установить «связь» с детективом, где все время фигурируют чемоданчики и партитуры! 

 

5 апреля 2010 г.

Утро в самой Торребьехе, в ожидании автобуса посвятила наблюдению за местным населением. Встретилось много людей с собаками. Мне позировала ирландская собака, которая может охотиться, как объяснил хозяин, на волков.

 Правда, смотреть в объектив собака явно не желала!

Приветливый песик на набережной играл с хозяином и присматривался ко мне, но запечатлеть это не удалось, потому что ему интереснее было смотреть на трех рыбаков.

 

Отчаявшись, я сфотографировала себя и

 

море, меняющееся каждую минуту!


 

Чайки сидели на сходнях, и одна из них лопала рыбу.      

 

А некоторые люди работали.

 

От набережной к морю шагал вечный странник.

 На самой набережной спешно устанавливались ларьки, заманивавшие туристов. Около сумок сидела кошка, позировать не хотела, отворачивалась. Когда я все же решила щелкнуть хотя бы «вид сзади», женщина, раскладывающая сумки засмеялась: "10 евро за снимок!"




Tags: Друзья, Люди, Море, Радио, Торребьеха, Церковь
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments